Америка наносит ответный удар

Неделя закончилась двумя решениями из Вашингтона, и оба касаются нас напрямую.

Первое. Палата представителей одобрила законопроект, который в лентах давно окрестили «адскими санкциями». Конструкция там необычная: пошлины до 100% для покупателей российских энергоресурсов и до 500% на прямой импорт из России, плюс ограничения для чиновников, банков, судов теневого флота и поставок урана. Обратите внимание на адресата. Под удар ставят не только Россию, но и тех, кто у нее покупает. Это не санкции в привычном понимании, а рычаг давления на партнеров – и работать он должен не через запрет, а через выбор, который этим партнерам придется сделать.

Реакция последовала мгновенно: Индия заявила, что продолжит защищать свои торговые интересы и энергетическую безопасность. Цена вопроса понятна – в июле Индия импортировала 21.33 млн тонн нефти, и 52% этого объема пришлось на Россию. Отказаться от половины поставок за месяц невозможно ни технически, ни политически. Но и игнорировать стопроцентную пошлину на собственный экспорт в США индийский бизнес не станет.

Отсюда главный риск, и он не про объемы. Покупатель, которому за сделку с вами грозят вторичными пошлинами, не уходит – он просит скидку. Российская нефть продолжит уезжать в Азию, только дисконт к мировой цене начнет расширяться, и разницу оплатит бюджет. Причем стартуем мы с непривычно комфортной точки: сейчас, на фоне дефицита ближневосточных поставок, Urals торгуется выше $100 за баррель, а в индийских портах российская нефть уходит даже с премией около $8 к обычному уровню. Именно поэтому нынешние цены не стоит принимать за новую норму – они держатся на перебоях, а не на прочном спросе, и любое давление на покупателя разворачивает эту премию в солидный дисконт.

Важная оговорка, без которой картина будет неполной. Одобрение Палатой – не вступление в силу. Документ еще должен пройти все процедуры, исключения в нем широкие, а Белый дом получает значительную свободу в том, применять его или держать как аргумент на переговорах. Вероятнее всего, именно в этом качестве законопроект и полезен Вашингтону – как постоянно заряженный инструмент, которым удобно разговаривать с Москвой, Дели и Пекином.

Второе. Федеральная резервная система подняла ставку на 25 б.п., до 3.75–4.00%. Это первое повышение с июля 2023 года, решение принято единогласно, и регулятор допускает еще один шаг до конца года. Формулировка председателя ФРС предельно короткая: инфляция слишком высока и держится слишком долго. Доходность десятилетних американских госбумаг закрепилась выше 5%, доллар укрепился, а вероятность очередного повышения в октябре рынок уже оценивает выше 50%.

Для вашего портфеля здесь два следствия. Первое: надежду на то, что мировое смягчение потянет вниз и нашу ставку, можно убрать. Деньги в мире дорожают, а не дешевеют, и российский регулятор, который и так взял паузу, получил еще один аргумент никуда не спешить. Второе: крепкий доллар исторически работает против сырьевых цен – пока этот эффект перекрыт перебоями с поставками, но как только физическая картина начнет нормализоваться, он проявится в снижении глобального спроса.

И отдельно – про наш собственный рынок. Индекс Мосбиржи в среду потерял 2.03% и ушел ниже 2300 пунктов. К решению ФРС это отношения не имеет: заседание завершилось в 21:00, когда основная сессия давно закрылась. Падали мы по своим причинам. Минфин на аукционе занял 116.74 млрд руб. под 16.30% годовых – и пока государство платит столько без риска, акциям тяжело конкурировать за те же деньги. Добавим к этому ребалансировку индекса, снижающую вес ЛУКОЙЛа с 18.5% до 15%, которую фонды отыгрывают заранее, и распродажу в отдельных бумагах: МТС потеряла 7.45%, ВК – 6.01% и обновила исторический минимум.

Внутренний фронт: как теряют инвестора

Второй сюжет недели выглядит мельче, но для частного инвестора он важнее любых пошлин.

Председатель наблюдательного совета Мосбиржи Сергей Швецов заявил, что дефолт «ЕвроТранса» может стать концом рынка облигаций и цифровых активов, если вопросом не займется парламент. Формулировка резкая, но основания у нее есть: по данным ЦБ, более 90% дефолтных бумаг этого эмитента, включая ЦФА, держали физические лица. В общем, с начала года о дефолтах объявили 26 новых эмитентов против 14 за весь 2025-й.

Регулятор реагирует: ЦБ запретил предлагать неквалифицированным инвесторам фонды, рассчитанные на квалифицированных, и вводит статус финансовых инфлюенсеров с раскрытием имени, опыта и связей с финансовыми организациями. Меры разумные, но обе – про то, как инвестора уберечь от покупки, а не про то, что происходит с ним после нее.

А происходит следующее. Эмитент, который не платит по облигациям, в большинстве случаев не предлагает держателям вообще ничего – ни реструктуризации, ни графика, ни диалога. Добавьте сюда постоянный передел собственности через суды в обе стороны – от изъятия активов до их обратной продажи, – и картина складывается в одно: правила игры на российском рынке меняются чаще, чем отчетность эмитентов.

Цена этого хорошо видна в цифрах. Премия за риск вложений в российские акции к началу осени выросла до 15% против 8% в январе – это максимум с 2022–2023 годов. Инвесторы требуют доходности в 30–35%, потому что закладывают в цену не только экономику, но и вероятность того, что с ними поступят, скажем так, некрасиво. Половина из 165 публичных компаний, по данным Мосбиржи, вообще не ведет работу с инвесторами. А из цели по капитализации рынка в 66% ВВП к 2030 году даже самый оптимистичный сценарий дает около 40% при текущих ~19.5%.

Практический вывод для вас простой и неромантичный. Дешевый рынок бывает дешевым по той причине, что активы недооценены, но это – не наш случай: у нас дешево стоят не активы, а права на них. Поэтому при отборе бумаг мы смотрим не только на отчетность, но и на структуру акционеров, историю отношения к миноритариям и потребность компании в новом капитале – последняя чаще всего и оборачивается размытием доли или рискованными заимствованиями. А в облигациях третьего эшелона высокий купон стоит воспринимать как плату за риск, которую вам, возможно, придется отработать самому, в суде.